НовостиМузыкаТекстыВидео
9 хлопков тишины. Хлопок пятый ( КЛЯМЦ! ). Платки Герма... - matway 9 хлопков тишины. Хлопок пятый ( КЛЯМЦ! ). Платки Германа Мазурикова

matway — 9 хлопков тишины. Хлопок пятый ( КЛЯМЦ! ). Платки Германа Мазурикова

Герман Мазуриков был страстным ловеласом. И потому был вхож в каждый дом. Домов в том городке, где он жил было изрядное количество, а потому, ходил Герман, не переставая. Вот только объектом страсти этого немолодого уже джентльмена служили отнюдь не плотские утехи. И даже не дамы, как объект спокойного созерцания. Герман страстно любил носовые платки. Какой вздор, возможно, закричали вы. Отнюдь, господа и дамы. Носовые платки он полюбил за их откровенную искренность и простоту. Однажды прочитав в учебнике состав человека, он с удивлением для себя заметил, что именно носовые платки впитывают в себя самое дорогое- то есть влагу. Осознав, такое простое положение вещей Герман прослезился. Ведь и женщина, и мужчина влагу транжирят, расточают ее по всяким пустякам, и при этом искренне верят, что так оно и надо. Носовой платок же, существо идеальное - оно рядом, когда мы плачем и помогает измученному организму, когда болеем. Трогательный квадрат платка, готов забрать в себя свои радости и страдания, причем абсолютно искренне и бесплатно.

Примерно так рассуждал Герман Мазуриков за чашкой чая. Не лишним будет отметить, что внешности Герман был неприметной. Его лысая голова никогда не была отполирована до блеска. Серый сюртук был невзрачен и напоминал нестиранную, и, конечно же, не шелковую простынь. А ботинки выглядели нелепым дешевым украшением на руке престарелой, но молодящейся дамы, в общественном транспорте. Откровенно признаться, себя Герман не любил. А любил, долгими вечерами просиживать за своей коллекцией платков. Если бы мы могли смотреть сквозь стены 365 дней в году, а не четырнадцать, как обычно, то смогли бы увидеть сутулую фигуру Германа рядом с деревянным столом. Возможно, тогда мы бы приметили его тонкие, почти прозрачные руки, перебирающие носовые платки. В эти счастливые для себя минуты Герман плакал, и платки, сотрясаемые его телом, впитывали в себя всю влагу. В остальное же время, господин Мазуриков, как называли его все, кроме него самого, служил помощником министра снабжения. На работе у него было прозвище – Короста. Не сложно представить, что свою работу Мазуриков терпеть не мог. Не любил он ее и сейчас, в минуты блаженного отдыха, или точнее перерыва на обед. Допивая чашку чая, он как истый ловелас мял в руке платок синего цвета, с маленькими трогательно-золотистыми бабочками, улетавшими, по мнению Германа в страну чудес. Страна чудес это то, что влекло Германа страстно и непоколебимо. И только носовые платки, в своей безотчетной страсти рассказали ему однажды, как туда добраться.

Дело было осенью, три года тому назад. Измученный неприязненными взглядами и постоянными окликами начальства, Герман, по прозвищу Короста, отодрал себя от работы и, колыхаясь, как занавеска на ветру, покинул рабочее место. Его ухода никто не заметил. Никто кроме Марфы Петровны, по прозвищу Гнида, но коллега с таким прозвищем недостойна более упоминания в тексте.

Выходя из серого здания министерства, Герман поправил свой серый пиджак, посмотрел на серое небо, и смотрел бы дальше, если бы серой грязью его не облила серая машина. Столь яркая жизнь в столь тусклых красках уже давно не удивляла Германа. Но он знал, как спастись. Зайдя за угол, он достал ярко зеленый платок и начал его целовать. Сначала понемногу, робко, потом все более и более страстно. Он ласкал шелковую ткань языком и опускался все ниже, туда, где находились, вышитые нитками инициалы «Г.М». Буквально в нескольких шагах от него шумела толпа. А он в это время страстно целовал платок. Герману стоило немалых усилий остановить себя и положить, изрядно вымокший кусок материи обратно в нагрудный карман. На душе у Мазурикова полегчало, ему нравилось чувствовать себя отчаянным ловеласом. Но при этом, что-то было не так. Генрих прислушался. Из нагрудного кармана вырывался тонкий писк.

Платок: Любимый, мой, любимый. Не покидай меня. Я так тебя ждало.

Герман: Я не понимаю, кто это говорит. Но заранее предупреждаю, я работник министерства.

Платок: Ты самый лучший работник министерства, Мазуриков. Верь мне, я все о тебе знаю. Я знаю, как тебе охота освободиться. Ты же мечтаешь уйти от этих банальностей, от всего этого мусора и глупости. Ты лучше всех этих серых витражей, ты должен раскраситься. Ты должен стать свободным, Герман.

Генрих: Кто вы? Кто вы такой?

Платок: О, Герман, не будь так жесток ко мне. Я твой платок. Ты целовал меня. Ты только, что целовал меня, и уже забыл. Жестокий Мазуриков, суровый Мазуриков. Сколько их у тебя, таких же шелковых простаков, как я?

Герман быстро прикинул, получалось, что платков у него больше сотни. Но не мог же он так ответить. Будучи глубоким реалистом, Мазуриков, всеми силами верил в непоколебимость существующей реальности, а потому сам факт разговора с платком его нисколько не озадачил. Раз это происходит, значит, это нормально, решил он.

Герман: Ты у меня самый любимый. Только твои прошитые нитками уголки, будят во мне самые светлые чувства. Только твои поцелуи низвергают меня в пучину непосредственности. Только твоя, возможность впитывать влагу до последней капли повергает меня в восторг, сродни которому, сдача годового отчета и премия, теряют свою первозданную прелесть.

Платок: О, Герман, я знаю, я знаю, как важен для тебя годовой отчет. Я знаю, как важно для тебя премия каждый квартал. И я для тебя дороже этих чудес? О, мой дорогой, я само счастье, я подарю тебе само счастье. Все, что только может простой платок, дать твоему любящему сердцу, будет твоим. Ты знаешь, я даже расскажу тебе про страну чудес.

Герман: Страну чудес? Это там, где Алиса?

Платок: Глупый Герман. Я прощаю твою, почти детскую и душевную непосредственность, ни какой Алисе и не снились, те чудеса, которые тебе подарю я. Это шелковое счастье. Это НАСТОЯЩАЯ СТРАНА ЧУДЕС. Ты же веришь мне?

Герман: Я, я не знаю, право слово. Это вот, как-то, необычно. Но с другой стороны, разве стоит мне отрекаться от своего счастья. Ведь я, я даже никогда бы и не подумал, что так может быть. Вы, вы моя страсть, моя радость, и не могу, я и вправду, не могу, не верить вам. Мои губы день за днем шепчут ваше имя. Мои глаза плачут, а сердце трепещет, когда я думаю о вас. Мои пальцы готовы ласкать вас, час за часом. Только вы смогли подарить мне то, что спасает меня. А теперь вы дарите мне чудеса. Это просто невероятно.

Герман упал на колени и зарыдал. И, в принципе его можно понять. Прохожие старались не замечать плачущего в переулке мужчину. Не будем и мы акцентировать вниманием на этом.

Платок: О, чудесный, Герман, тогда тебе осталось совсем немногое свершить. Очень скоро, ты увидишь счастье. И мы будем с тобой.

Герман: Со мной?

Платок: Конечно, с тобой, любимый. Прильни ко мне, я впитаю твою чудесную влагу.

Герман вытер глаза и нос, уши и губы. Он вытирал лицо, пока на нем не осталось ни одной капли.

С тех пор Герман знал, что он должен сделать. Платок поведал ему, как можно попасть в страну чудес. Те чудеса, которые живописал ему кусок материи, были настолько искренне, настолько чудесны, что он занялся скорейшим воплощением плана. А план был прост. Ему нужно было много платков. Очень много, больше тысячи. Он скупил все платки, которые были в магазинах, на рынках, и в лавках. Но этого недоставало. В городе, где жил Герман, уже давно никто не закупал новые платки, а потому пополнения запасов не предвиделось. И тогда он вспомнил. В каждом доме хранились, как минимум несколько платков, и если ему удастся обойти все дома, то его план будет почти исполнен. Так, как он слыл ловеласом, то был вхож в любой дом. Германа мало кто любил, но впускали в гости его охотно и почти доброжелательно. Абсурдность ситуации, удивляла и Мазурикова и всех жителей. Но с устоявшимся имиджем, ни город, ни Герман ничего поделать не могли. Долгие три года были потрачены заместителем министра снабжения, на то, чтобы лестью, грубостью, снисходительностью и даже воровством собрать все платки в городе.
Он мог прийти в гости посреди ночи. Его могли не пустить, и он рыдал под дверью, кричал обо всех бедах свалившихся на его голову. Аппелировал к высшим силам, или торжественным датам. Как правило, через час или чуть более, растроганные поведением чиновника жители выносили ему несколько платков, чтобы тот мог утереть слезы. Герман брал их трясущимися руками, страстно целовал, вытирал лицо, и шел к другому дому. На светских балах и приемах, он делал вид, что ему стало не по себе. Он жаловался на плохое самочувствие, на лбу у него выступал пот, и тогда ему вновь выносили платок. Однажды он перегрыз горло собаке, которая тащила по улице рваный истерзанный платок. Он кинулся на нее и в неравной борьбе вырвал кусок ткани. Герман шел к цели быстро, резко и самоотверженно. Каждый его день был маленькой победой. А каждую ночь в постели, он делился своими успехами с платком. Платок слушал, давал советы, а иногда и подшучивал над Мазуриков, если тот переживал над случайными промахами. Это были лучшие три года в его жизни. Он начал получать больше премий. Его хвалило начальство. А подчиненные, видя его веселый нрав, перестали называть Германа, Коростой. Однажды он даже познакомился с девушкой. Ее звали Мария, и она работала в соседнем отделе. Они гуляли по вечерам, когда он не был занят. Мария смотрела на него влюбленными глазами и внимательно слушала все, о чем он говорил. Пару раз они нежно поцеловались.
Но однажды, в переулке они встретили грабителей. Грабители улыбнулись и сказали, что заберут с собой только Марию. Герман им был не нужен и мог идти. Схватив девушку, они тянули ее в темную подворотню. Мария кричала, Мазуриков кричал еще громче ее. Он звал на помощь. Но в этом районе города самаритяне перевелись еще при зарождении христианства. Герман схватил Марию и не отпускал. Грабители тянули ее на себя. Герман не сдавался, пока не увидел красивый клетчатый платок, торчащий из ее нагрудного кармана. Это был последний платок, которого ему не хватало до билета в страну чудес. Мазуриков понимал, что не сможет одолеть троих. Тогда он выдернул платок из жакета Марии и побежал. Тогда он бегал всю ночь, а наутро узнал, что Мария пропала.
Теперь каждый вечер он советовался с платком, в кармане. И до утра проводил время с ниткой и иголкой. Он сшивал маленькие куски материи один к одному. В плане было важно все- сочетание по цветам, маркам, запахам и размерам. Герман Мазуриков сшивал сотни платков, один за другим, пока однажды не осталось пришить последний.

Платок: Мой милый Герман, теперь ты знаешь, что нужно делать.

Герман: Да, я знаю, ну, конечно же, знаю. Я ведь сделал все правильно. Я точно абсолютно точно, сделал все верно. Ты мне говорил, говорил, и я справился.

Платок: Ты справился, и ты будешь счастлив. Мы отблагодарим тебя за бескорыстную любовь. Мы воздадим тебе должное за всю твою влагу. Мы уже сейчас готовы подарить тебе страну чудес. Ты же помнишь, как там хорошо, как вольготно?

Герман: Я, помню, да…Ты знаешь, я представлял себе ее ночами, я видел все те чудеса, что вы мне подарили. Они ведь уже ждут меня? Я смогу их увидеть?

Платок: Сможешь, Герман. Эти чудеса уже ждут тебя. Ждут так же, как все эти годы их ждал ты. Ожидание, благодарит тебя. Я вижу, как оно низко кланяется тебе в ноги. И ты готов принять его, дождись утра.

Герман: Утра?

Платок: Утра, ведь тогда все смогут увидеть счастливого человека. И солнце, и люди, и твоя Мария увидит тебя.

Герман: Мария?

Платок: Ну конечно, она сейчас рядом, она говорит - Герман, это же страна чудес, даже не верится, это страна чудес!

Герман: Я верю, верю!

Платок: Ты будешь вознагражден. А теперь поспи.

Утром все видели, как Герман выходил из дома. Он был, полностью завернут в яркую мантию. Мантия была сшита из сотен мельчайших кусочков, и была настолько огромна, что волочилась за Мазуриковым еще несколько десятков метров. Герман, был огромным, чудесным носовым платком. Он сиял, когда шел по мостовой. Поворачивая на загородную дорогу, он начал смеяться и плакать. Он рыдал, как ребенок, и брел, все плотнее закутываясь в полы носового платка. Несколько десятков жителей устремились за ним. Они видели, как Герман Мазуриков медленно взошел на единственный в городе мост через ущелье, но не заметили, как он успел спрыгнуть с него. Вниз летел огромный и пестрый кусок материи, и где-то в нем летел затерянный Мазуриков. Он упал на камни. Все, что осталось от тела подняли на поверхность тремя днями позднее. С тех пор все в городе уверены, что Герман отправился в страну чудес.
Комментарии